Занятия для беременных в Этнографическом Музее

Занятия для беременных в Русском Музее

Экологически чистые подгузники

Методика Зайцева

Рожедние и нерождение. Врач акушер-гинеколог о проблеме абортов

Беременность и ранний возраст ребенка

Врач акушер-гинеколог о родах

Руководитель Центра "Радуга" о беременности, родах и подготовке к ним

Беременность. Акопян А.С. о подготовке к беременности и репродуктивных технологиях

Боровлева А.В. Гомеопатия - рассказ о методе лечения

Консультант по грудному вскармливанию. Слингоконсультант.

Врач ультразвуковой диагностики

Этнопедагог, руководитель семейного фольклорного клуба

Инструктор по пренатальной йоге

Руководитель группы "Берегини"

Ассистент кафедры семейной медицины

ГЕМОБАНК

О микроволновых печах

Сотрудник ГИБДД о безопасности беременных женщин

Адвокат о трудовых правах беременных женщин

Специалист по ароматерапии

Монтессори-педагог о детях

Врач акушер-гинеколог, руководитель клуба осознанного материнства

Специалист по грудгому вскармливанию (ГВ)

Система раннего развития

Диетолог о генетически модифицированных продуктах

Раввин синагоги на Б.Бронной

Воспитание и наказание детей

Воспитание детей. Умелая мать.

Воспитание детей. Ритуалы. Праздники.

Воспитание детей. Ценности.

Беседа в палате роддома – семья КИПЯТКОВЫХ

Пугачева Анна, Монтессори-педагог, рассказывает о современных занятиях по системе Марии Монтессори

Беременность. Акопян А.С. о родителях и детях, памперсах, репродуктивном здоровье и формировании пола

Пугачева Анна, Монтессори-педагог, рассказывает о развитии детей и развивающих игрушках

Боровлева А.В. Гомеопатия - практические советы. Прививки.









Воспитание и наказание детей



КАЗАНЦЕВА ИРИНА ВИКТОРОВНА, психолог

Очень много градаций среди наказаний. Есть разные виды наказаний. Но можно разобрать сейчас вот что. Например, ситуация, когда вы говорите ребёнку: «Не ходи в лужу, не ходи!.. Ну не лезь…» Он свалился в эту лужу. Что вы делаете? Восклицаете: «Я тебе говорила!» То есть, вы ребёнка отругали. Что дальше? Отпрвляетесь домой, если в гости шли. Или ребёнок капризничает в гостях, всегда устраивает истерику, перетягивает всё время всё внимание на себя. Вы ему много раз говорили: «Не делай так!» – но он опять так сделал. Что вы что делаете, когда это происходит? Наказываете. Например, больше в гости не пойдёшь… В следующий раз дома будешь с папой сидеть.С папой! То есть папу тоже накажем. А если папа рад остаться дома, тогда какое же наказание? Они вообще будут счастливы, они всегда будут так делать.

Можно лишить его чего-нибудь такого, что он любит.

Кто-то, когда ребенок себя так ведёт, просто говорит о том, что «мне стыдно за то, как ты себя повёл в данной ситуации». И иногда он прислушивается. Или начинают просто больше на него внимание переключать… Но когда придёт момент и ситуация выйдет из-под контроля, всё равно, что называется, проснутся древние инстинкты и всё равно этому ребёнку попадёт, и мы будем выходить из ситуации на основе тех представлений, которые у нас были когда-то.

Наказание – это процесс, который состоит из двух стадий. Первая стадия – это демонстрация своего отношения к поступку ребенка, того, что вам это не нравится. Вторая стадия обычно – это то, о чём мало знают родители и почти не выполняют эту стадию. Особенно с мальчиком нужно обязательно проиграть тот позитивный сценарий, при котором он не попал бы в эту ситуацию. Допустим, он шёл-шёл в эту лужу, всё-таки он свалился. Для него в этой ситуации, когда мы его ругаем, что для него плохо, как вам кажется? И что для вас плохо? Это две совершенно разные точки зрения. Для него плохо что? Что его ругают. Ругают за что? За то, что он стал грязный, за то, что он туда упал. Для нас плохо то, что он нарушил ход наших планов, не подчинился нам, не выполнил наше требование. Ему сказали, чтобы стоял рядом – нет, он полез в эту лужу. Если раскрутить вот эту ситуацию дальше, мама может сказать: «Всегда слушайся. Вот ты мать не послушал – всё, ты грязный». Принесёт ли это пользу ребёнку в жизни? Нет, конечно! Надо сказать: «Потом одену тебя для лужи, будешь кувыркаться там. А вот сейчас идём в гости».

То есть, если для нас сам факт непослушания для нас плох, и мы ничего не сделали, чтобы развить эту ситуацию в позитив, то тем самым мы переходим на межличностные отношения в воспитании: «Кто главный, а кто неглавный?» И когда мы переходим эту грань, мы обязательно скажем: «Ты меня должен слушаться, потому что я главная. Я тебе эти вещи стираю, я тебе их вообще купила. А дальше ты кто и кто я?» Но если вот ситуация всё-таки произошла, как из неё выйти, чтобы ни в коем случае не унизить ребёнка? Нужно показать ему, что даже в этой конкретной луже ты мог иначе пройти. То есть нужно пройти весь этот путь и найти ту самую дорожку, где он бы всё-таки не упал, не поскользнулся, и так далее, и так далее. Хочешь пройти здесь – пройди, но пройди безопасно. Получается два варианта: либо мы на него работаем, на его умение, на его навыки, либо мы работаем на себя, на свой образ взрослости.

Самое главное для ребёнка – получить опыт выхода из каких-то ситуаций, в том числе и ситуаций не самых лучши. Для этого мы обязательно должны эту вторую стадию наказания с ним проходить. Если пристально всмотреться в эту вторую стадию, то становится понятным, что тут самое главное – выяснить, почему ребёнок это сделал. Как только мы начнём разбираться, почему ребёнок это сделал, само по себе наказание чаще всего уйдёт. Вот почему он всё-таки полез в эту лужу? Интересно. Потому что запретили. А когда запрещают, ещё интереснее. Они вообще интересные, эти лужи, в этих лужах, например, обрызгать можно палкой или совком…червяков набирать, они замечательно ползали. Но это исследование мира. Ведь это совершенно другие ощущения, это новые ощущения, это новые навыки. Конечно, ребёнка туда тянет.

Если родитель начинает понимать, что дело не в том, что ребёнок нарушил твои планы и хотел тебе показать, что он тебя не слушается, или доказать, кто тут главный, такой родитель начинает думать: «Ага, этому ребёнку не хватает впечатлений». Это значит, что действительно его надо одеть в соответствующую одежду, и пусть он весь хоть по уши там, в этой грязной луже, закувыркается и потом его с ёршиком хорошенько отмыть. То есть, если мы всматриваемся в поведение ребёнка, понимаем причины его поведения, то и наказание, по большому счёту, уходит. Если же мы опять отрабатываем ситуацию «кто главнее», то, в общем-то, мы попадаем в ловушку.

Можно подвести итоги и расписать, как выглядит воспитание и развитие. У вас будет табличка, состоящая из трёх столбцов. Первый «показатель» – то, о чём мы с вами будем говорить. Второй «воспитание». Третий «организованное развитие». То есть речь идёт не о естественном развитии, как если бы мы вообще не занимались ребёнком, а о том организованном времени, когда мы пытается стимулировать его развитие, организованное развитие. В этой табличке мы постараемсяможно отразить роли взрослого и результаты, о которых пойдёт речь – то, что мы хотим получить от ребёнка. Поэтому в следующем столбце напишем: «ожидаемые результаты».

Что мы хотим получить от воспитания? Что ребёнок должен обрести в процессе воспитания? Ребёнок должен принять некие ценности, выстроить мировоззрение в процессе воспитания. Что входит в мировоззрение? Мировоззрение – это цель, ценностная коррекция и критерии.

Все мировоззренческие представления он получает, безусловно, через воспитание. Что мы можем с вами потом проверить или ради чего они работают? Можно поставить здесь ценности. А что мы ждём от развития? Как мы организуем правильное развитие ребёнка.

Мы стимулируем его умения, навыки. Мы стараемся, чтобы он у нас умел пирамидку сложить, кубики, ел, самостоятельно раздевался и одевался – то есть мы тренируем у него навыки и умения. Тогда скажите мне, пожалуйста, почему мы разделили воспитание и развитие? Потому что учитывается нравственная сторона, потому что можно хорошо складывать пирамидку, но не понимать, что надо заботиться о бабушке с мамой…

Способности, навыки, умения лежат совершенно в другом поле, они лежат ниже мировоззрения. Ребенок рождается как сущность. Потом обретает веру через общение с родителями. Потом обретает мировоззрение, и это пространство раннего возраста. А потом уже становятся важны способности, умения и навыки. Выше мировоззренинаходится вера, освоение доверия к миру, оно должно произойти в семье на самых первых этапах развития ребенка. Доверие ребёнка, контакт матери и ребёнка возникает и появляется уже к трём месяцам. Потом есть возможность замерить этот контакт, есть он или нет.

Важен ли контакт с ребёнком, когда мы занимаемся развитием? Очень. Поэтому мы стараемся разделить процесс воспитания и процесс развития на две ситуации: где контакт есть, а где контакт отсутствует. Возникновение контакта и привязанности матери к ребёнку и ребёнка к матери накладывает отпечаток потом практически на всю его жизнь. Это свойство проявляется, в основном, в социализации ребёнка, в отношениях его с окружающим миром, в отношениях к окружающим людям.

Итак, воспитание – как процесс передачи ценностей. Понятно, да? процесс передачи ценностей. Каким образом мы передаём их ребёнку? Как он осваивает эти ценности? До трёх лет у него особый способ восприятия мира, восприятия ценностей, обучаемости. Какие у него есть способы познания мира? Как он будет его познавать? Через ощущения, запечатление, подражание, через повторение навыка. Еще мы демонстрируем ему образ действия от начала и до конца. Мы же не учим ребёнка брать чашку со стола. Вот научился брать… Дальше пошли отрабатывать навык, как её тащить ко рту. А потом – как из неё пить. Мы полностью показываем действие, и ребёнок это действие через подражание у нас возьмёт.

Как мы передаём ребенку ценности? Мы ему говорим,потом мы ему демонстрируем через своё собственное поведение, потом мы радуемся. Что получается, в конце концов, у ребёнка? Некий слепок. Он весь образ этого действия берёт и присваивает, как нечто позитивное. Этот способ принятия информации и обучения называется «запечатление». Ребёнок до трёх лет учится через запечатление, подражание, когда он имитирует деятельность взрослого.

Итак, если между мамой и ребёнком контакт есть, то ребёнок воспринимает ценности через запечатление, умения и навыки черездемонстрацию и подражание.

Если контакт отсутствует, это значит, что на языке ценностей мама и ребёнок не общаются. Это значит, что мама хочет передать ему, воспитывая его, скорее всего, навыки. Поскольку ценности и навыки совершенно по-разному передаются, значит, мама не ценности будет передавать, а именно навыки поведения. И мы с вами сплошь и рядом встречаемся с таким пониманием воспитания.

Согласитесь, что процесс воспитания – это процесс освоения навыков поведения. И если это так, то обучение ценностям не нужно. Зачем такие сложности, когда есть возможность сразу обучать навыкам? Зачем строить ценностный план? Зачем строить мировоззрение? Зачем учить его критериям? Зачем его учить целеполаганию? Есть очень точное попадание сразу в навыки поведения.

Кто думает о том, как ребенок будет жить без ценностей? Кто разговаривает с родителями о воспитании, как о процессе передачи ценностей, и о том, что в передаче ценностей совершенно другой механизм? Передать ценности через навыки поведения нельзя. Передача ценностей, прежде всего, личное поведение, личный пример не только в пространстве занятия, а вообще в пространстве быта, полностью дома.

Не так уж много родителей, которые готовы быть примером своим детям в быту каждую минуту своей жизни. Это большая нагрузка и высочайшая самоотверженность родителя, когда он забудет вообще о себе, а будет следить за собой каждую секунду и быть этим личным примером, автоматом, по сути, в пространстве домашнего воспитания. Но понятно, что всё равно пойдёт процесс освоения навыков и умений. Речь о воспитании как о ценностном наполнении, по сути, не стоит.

А если контакт отсутствует? Это значит, ребёнок, по большому счёту, даже если он и будет наблюдать за тем, что делает родитель, но особенно он, в общем-то, на него и не ориентируется. Нет контакта, значит, ребенку неважно, что, собственно, делает этот взрослый. Однако если он, так сказать, не подражает, то мы начинаем в это дело вмешиваться, подталкивать его к тому, что «ты должен выполнять вот эти навыки и должен выполнять то, что я говорю». Значит, вместо подражания здесь на первый план выступает подчинение. Что «если ты не будешь выполнять, то у меня есть целый ряд инструментов, и я тебя заставлю». Ни для кого не секрет, что во многих семьях освоение навыков поведения идёт через жёсткое подчинение.

При каких условиях вот это у нас всё получается? Как выглядит взрослый? Кто он тут? Если процесс воспитания, да ещё и с контактом идет хорошо, то это значит, что наш взрослый для ребёночка будет авторитетным взрослым. Здесь необходимо вспомнить разницу между авторитетным человеком и доминантным. Мы с вами об этом говорили, правда? Давайте вспоминайте. Кто такой «авторитетный человек»? Это тот человек, который имеет ценности. Он ценностно наполнен, он – носитель этих ценностей. Как он заслужил? Откуда мы знаем? Если продолжать это, объяснение, можно сказать скажете: «А он много сделал», или: «Он там родину защищал». Значит, он всё-таки какую-то ценность нам продемонстрировал, он обладает этой ценностью, например, патриотизмом, самоотверженностью, ещё чем-то. То есть авторитетный взрослый – это всегда носитель ценностей. И он смело здесь может как условие «авторитет» написать. Авторитет или авторитетный взрослый.

Сегодня проводится очень много опросов по поводу авторитетности взрослых в семье. В литературе эти вопросы обсуждаются, очень много споров. И везде идёт путаница между авторитетностью и властью. Я хочу сейчас разделить все эти понятия.

Итак, авторитетный взрослый может просматриваться только в пространстве воспитания как носитель определённых ценностей.

Но почему надо слушаться взрослого? Почему нужно осваивать вот эти навыки? Потому что взрослый человек главнее главнее ребёнка. Почему? Потому что он – носитель некой истины, он знает, как делать, знает, что делать, в какой последовательности. Он точно говорит, что вот перед тобой лежат эти кружки и квадратики и ты должен разобрать так, а не как-то иначе. И во всём пространстве программ раннего развития очень много подобного воздействия на ребёнка. Ведь когда ребёнок манипулирует предметом, он изобретает любой способ использования этого предмета. А нам с вами нужно добиться определённости. Это значит, что мы его, этого ребёнка, где-то подталкиваем, а где-то и заставляем. И если мы просто заставляем, ребёнок нас слушается, достаточно, если взрослый покажет свой авторитет, ребёнок примет взрослого как главного. Но это если контакт есть.

А когда контакта нет, ребёнок будет считать себя главным, ну а мы докажем, что мы на самом деле ещё главнее. И будет сидеть, и будет он раскладывать то, что надо, и будет делать. Значит, взрослый лишний раз будет утверждать свою власть. Вы сталкивались с тем, что взрослые лишний раз демонстрируют ребёнку свою власть: «Ты будешь делать. Я сказал! Это не подлежит обсуждению». Дальше могут быть слёзы, дальше может быть что угодно. Но демонстрация власти – это то, с чем мы сегодня имеем дело в наших семьях и в нашей работе.

Если ребёнок при наличии контакта запечатлевает наши ценности, то что делает авторитетный взрослый, для того чтобы ребёнок освоил ценности? Он демонстрирует эти ценности через своё поведение и отношение к жизни…

Он может об этом и должен говорить, он должен радостно трудиться. То есть деятельность сводится к объяснению и радостному труду. И тут уже можно присмотреться и к собственному опыту. Бывают такие ситуации, когда ребёнку достаточно объяснить. Это значит, что контакт был на основе ценностейпроизошло то, что называется воспитанием. Слово как воспитательное средство работает только там, где есть ценности. Слово становится инструментом воспитания, только если мы работаем в ценностном поле.

Когда мы хотим ребёнка чему-то научить, имея ввиду развитие, тогда взрослый, которому доверяет ребенок, у которого есть контакт с этим ребёнком, будет демонстрировать эту деятельность, тот конкретного навык, которому хочет научить ребёнка. При наличии контакта этого достаточно. Но едети не все берут. Есть отложенная имитация. Есть детки, которые до полутора лет вообще не обращают внимания на демонстрацию со стороны взрослого. На маленьких детей работают только взрослые, они от окружающих и от группы ничего брать не будут.

А если контакта нет? Не берёт ребёнок! Раз показал, два показал, три показал – ну никак! Тогда демонстрируем силу, демонстрируем свою власть.

Поскольку мы пришли к практическим действиям, то давайте рассмотрим, какие есть инструменты для того, чтобы всё это работало. Если выстроено ценностное пространство в доме, то как оно организуется? Есть некое пространство деятельности, есть праздник, есть ритуальность, есть традиция. Это то, что называется семейным укладом, воспитательной системой. Можно сказать, что это – «инструмент».

При отсутствии контакта какие есть интсрументы? Мы будем поощрять навыки и умения ребенка или будем ему наказывать, что нам эта ситуация не нравится. То есть инструментарием здесь будет поощрение и наказание. При этом «поощрение» есть и при контактном взрослом. Бывает вполне достаточно, что ребёнок услышит, и ребёнок будет стремиться получить от этого человека поощрение. Он будет выстраивать своё поведение так, как нравится этому взрослому, он будет на него ориентироваться при наличии контакта. А если контакта нет? Тогда вступает в действие наказание. А там уже демонстрация силы, демонстрация власти, что «я тебе всё равно докажу, кто тут главный». И совершенно уходит из всех целей и смыслов работы само воспитание и стремление к чему-то позитивному, люди начинают работать на уровне власти. Ребёнок ставится в положение совершенно зависимого человека и от него добиваются абсолютного подчинения воле взрослого.

В пространстве отечественной культуры наказания как такового не было. Если есть семейный уклад, то при нарушении этого уклада человек просто из этого уклада выбрасывается. Могут сказать какую-то ритуальную формулу, ну я не знаю, показать, что на самом деле ты должен подчиняться этому укладу. Но никак не для ребёнка раннего возраста.

Есть ситуации там, где есть традиционный уклад. Если ребенок плохо себя вёл за столом, его вытащили и сказали: «Всё, до свидания». Но это не значит, что к нему применили определённый инструментарий наказания, этому инструментарию уделили внимание, ради этого работали. Нет! Проблема нашей цивилизации сегодня в том, что мы наказание превратили в некую семейную ценность. Потому что для того, чтобы наказать ребёнка, мы тратим силы, слова, время Мы на это все изо всех сил работаем, мы переживаем. Там, где мы переживаем и тратим силы, там всегда появляется ценность. Поэтому нам надо понять, что в традиционной культуре наказания как такового не было. Ребёнка просто вот, что называется, отодвигали, а дальше жили опять своим путём и так, как надо. И он сам просто хотел туда присоединиться. Вне уклада, вне ценностей, которые ребёнок осваивает, он не представляет себе жизни. И, в основном, здесь мотивация-то какая? Мотивация – это тот авторитетный взрослый, к которому стремится ребёнок. Он будет развиваться, для того чтобы обладать теми ценностями, которыми обладает сегодня авторитетный взрослый. И все мотивы развития, все мотивы воспитания всегда были связаны с авторитетом взрослого человека – отца или матери. И никогда авторитет не доказывался ни с помощью силы, ни с помощью специальных инструментов, я имею в виду поощрение и наказание.

Внутри группы или в семье очень часто создаются ситуации, когда взрослый и ребёнок пытаются ну построить отношения и взрослый начинает заставлять ребёнка что-то делать. И взргослый думает, что воспитывает только этим воспитательным действием, своим вмешательством в жизнь ребёнка. А может ли быть ещё один какой-то способ воспитания? Ведь нам кажется, что если мы вкладываем усилия в воспитание, непосредственно долбим ему в голову, следим за тем, что он делает – так мы ребёнка и воспитываем.

Знаменитая японская система воспитания – что за система? Что до пяти лет ничего не запрещается. По большому счёту, японская система ничем не отличается от любой традиционной системы, потому что система – это уклад жизни. Это организованная жизнь людского сообщества, в которую попадает маленький ребёнок и в этой самой жизни крутится точно так же, как и все остальные. Японские дети приходят в детский сад, и их, например, учили, как готовить еду. Детям было три-четыре года. Им давали даже ножи, чтобы они резали, кастрюли. Они понимают, что это горячо, они пробуют. Ребёнку не запрещали действовать, давали возможность что-либо делать. Более того, ребёнок действует всё время в неком ценностном пространстве и под влиянием эмоционального состояния взрослого. То есть система – это всегда уклад, система – это цепочка традиций, система – это ритуалы, в которых живёт сообщество. И когда работает ритуал, то можно не заставлять ребёнка самостоятельно. Ритуальные варианты возможны и тогда, когда вы с ребёнком что-то делаете дома.

Что такое «ритуал»? Можно, конечно, рассматривать и та к: это то,что заведено в семье. Если смотреть с педагогических позиций, ритуал – это всегда алгоритм, последовательность действий.

Все, кто работают с детьми раннего возраста, отмечают, насколько дети маленькие ритуализированы. Для них всё является ритуалом. Это значит, что брать там эту шапку надо только с правой стороны, и шарф надо завязывать только после шапки, ни в коем случае не перед ней. Ребенок очень следит за повторяемостью событий, за тем, чтобы последовательность была чётко соблюдена, он идёт по ступенечкам. И если папа не так одел варежки или он одел их после или наоборот, ребёнок устраивает скандал и так далее. Он будет добиваться того, чтобы всё выполнялось именно так, по порядку. Это значит, что ребёнок раннего возраста необычайно готов к тому, чтобы осваивать уклад семьи, потому что уклад – это ритуализированная последовательность действий, которая в этой семье всё время осуществляется. И ключевой здесь являются именно последовательность действий. Если это есть, ребёнок вовлекается в этот ритуал, более того, ему он необыкновенно нравится. Почему? Потому что ребёнок как бы знает, что делать. Вот он выполнил одну часть этого ритуала и он знает, что надо делать дальше и дальше. А если маленький ребёнок знает, что делать, то он поднимается до взрослого, он чувствует себя более значительным, умелым, взрослым. А это для него всегда очень хорошо. То есть маленький ребёнок ориентируется на последовательности, на повторяемости действий. Мы можем говорить о создании специального уклада воспитательного пространства. Потому что там, где есть радостный труд авторитетного взрослого и последовательность действий, там обязательно будут появляться вот эти ценности, которые мы хотим передать ребёнку.

Какие ритуалы можно ввести в сообществе маленьких детей? Например, при одевании развешиваешь разные картинки в последовательности, одеваем, например, ботинки – картинку ботинка.

Очень проблемной зоной для маленьких детей является выход на прогулку, чтобы они не разбегались и вообще понимали. Очень много воспитателей пытаются через голос решить проблемы с маленькими детьми. Но это не самый действенный инструмент. Гораздо более действенным является ритуал. В той же самой Японии эти ритуалы доведены до автоматизма. Есть специальная верёвочка, например, которую каждый хватает, и они по этой верёвочке спокойно идут.

Те, кто с нами сотрудничал, и те, кто взяли подобные ритуалы, ввели их в пространство группы, были сами поражены, насколько изменилась ясельная группа. Перестали кричать. Никто никуда не бежит. Только он оделся – он взялся за верёвочку. Выходят они на улицу. Идут. Как вы выходите на улицу? Дальше что? Первое что? Их всех пересчитать. Затем: «Ребята, давайте возьмёмся за верёвочку». Каждый взял. Никто никого не толкает. Идём с этой верёвочкой, приходим на площадку. Здесь они начинают подвижную игру, верёвочку убираем. Когда уходим, мы опять встаём, берёмся за верёвочку, всех пересчитываем…

Мохжно ещё усложнить этот ритуал и ввести в процесс выхода на улицу экскурсию. Маленький ребёнок с большим трудом выстраивает отношения с окружением. У него нет памяти по этому поводу. И это значит, что он может начать кричать потом на площадке, бегать. Почему он начнёт кричать и бегать? Потому что у него нет чувства освоенного пространства, у него нет отношений с этим пространством. Поэтому наши группы, наши детки с этой верёвочкой обходят площадку. Они могут обойти детский сад все с верёвочкой. Они могут поклониться, поздороваться со всеми. И тогда, когда отношения восстановлены, они идут на площадку, и вот здесь уже ни криков, ни шума нет.

Говоря о ритуалах, если вы это ввели – всё, вы это дальше должны повторять ежедневно. И только когда увидите, что можно ритуал усложнить или что-то добавить, меняйте его. Но ранний возраст – это всегда ритуал с чёткой повторяемостью. Например, вы не можете изменить маршрут. Коль вы пошли от того угла к этому углу, всё, каждый раз вы должны ходить именно так. Не меняя: «А давайте мы сегодня вот тут пойдём» – нет, ребёнок не примет эту ситуацию. Ему нужен ритуал. И нам с вами значительно легче работать тогда, когда ребёнок попадает в ритуализированное пространство. Ему не нужно доказывать тогда, выяснять отношения с окружающим миром, у него они уже сформированы.

Другой пример: после ритмики или после музыкального занятия дети уже без слов знают, куда надо сразу пойти, то есть это в туалет, потом без слов оттуда возвращаются и знают, что уже пора одеваться… Это ритуал или не р итуал?Нет, это не тот ритуал, который, формирует их поведение потом. Это конкретный навык, потому что вас там нет. Ритуал – это то, где встречается взрослый с ребёнком.

Ещё какие ритуалы очень нужны и очень важны в ясельных группах? Ни для кого из нас не является откровением, что для маленького ребёнка питание – это не только насыщение, это обязательно общение. Когда он питается грудью, это все всё понимают. Почему мы думаем, что с года процесс питания становится просто процессом насыщения? У ребенка нет общения, у него нет отношений с едой, у него нет алгоритма действия, у него нет ритуала и он вообще не знает, что делать с этой едой. Она пустая для него, там нет эмоций, там нет взрослого. Поэтому он сидит на неё и смотрит. И очень тонкие дети плохо едят, потому что им мало просто насытить себя. А когда начинаешь кормить, они с удовольствием начинают есть. Есть-то он хочет. И если он не ест, это значит, что нарушен процесс насыщения через общение и через эмоциональное восприятие пищи. Если ребёнок не знает, что делать с едой, нужно вводить ритуал. Обязательно нужно вводить ритуал на еду в группе, придумывать особенный ритуал.

Потешка – это не что иное, как зашифрованный алгоритм действия. «Умой моё личико, чтобы щёчки блестели…» – и идёт перечисление всех пространств, которые должны быть умыты. Это последовательность действий. Потешки очень чётко направлены, по крайней мере, на два больших пространства: одно – на развитие, на ощущение, а второе – на организацию жизнедеятельности. Они направлены на ритуализацию этой деятельности. Поэтому категорически нельзя организовывать процесс работы с маленькими детками, как с большими, как с более взрослыми. У них нет ещё ощущений, у них нет ориентации на собственные желания. У них всё должно быть ритуализировано. Мы сели кушать, потешечку проговорили, ложечку взяли. Первую ложечку – за маму, вторую – за папу… Ничего страшного в этом нет, потому что на самом деле идёт просто перечисление, что же ты делаешь дальше.

Когда будете выстраивать пространство ясельной группы, вводите туда ритуалы. Должны быть музыкальные заставки или потешки на то, как ребёнок вошёл в группу. Он вошёл – и прозвучала музыкальная фраза или что-то еще. Он продемонстрировал всем, что он вошёл, он выполнил ритуал входа в группу. У него должен быть ритуал подхода к игрушкам, ритуал на любое занятие, ритуал на прогулку, на еду, на укладывание спать, на то, чтобы идти на горшок.

Семейный уклад и вообще уклад воспитательного пространства – это основной воспитатель у ребёнка раннего возраста. Как только на первое место выходит взрослый, сразу начинается процесс девальвации, или искажение процесса воспитания, потому что тогда обязательно начинается работа над навыками, умениями через тот инструментарий, который у нас есть. Очень важно, чтобы вмешательство взрослого было сведено до минимума. Мы несовершенны, мы можем сказать не то, мы можем не так сказать ребёнку. Мы можем где-то его унизить, мы можем показать, что ты ещё неумеха, мы можем обидеть его недоверием.

Самый действенный инструмент общения с родителями, которые говорят, что им некогда — сказать, что они унижают ребёнка, выполняя за него действия, которые он может делать сам. И они у ребёнка создают совершенно не ту судьбу, которая потом привела бы его к успеху. Дело не в том, что он будет сам или не будет сам, а дело именно в модели выстраивания отношений между взрослым и ребёнком. И чем меньше прямой контакт взрослого и ребёнка, тем сильнее процесс воспитания. Вот вам и японская система.

Если мы всё время рядом с ребёнком, если мы ему не даём, что называется, ни вздохнуть, ни охнуть, мы всё время его развиваем и развиваем, развиваем и развиваем, то от воспитания мы всё дальше и дальше. По той простой причине, что мы не очень умеем воспитывать. Мы всё время забываем о том, что воспитание – это передача ценностей. И когда хочешь воспитать, всё внимание – внутрь себя. В отечественной культуре весь жизненный уклад никогда не подводил к тому, чтобы ребёнок был величайшей ценностью или самоценнностью. Он не был пупом вселенной, он не был смыслом жизни семьи, он постепенно включался на каких-то на этапах. Причём то, что его отодвигали от всех праздников и дел, создавало дополнительную мотивацию для ребёнка, чтобы взрослел и взрослел.

Сегодня у нас нет ритуалов взросления, у нас нет ритуалов вот ввода в ценностное пространство взрослого. Мы превратили воспитание в какую-то бесконечную цепочку воспитательных воздействий. А потом удивляемся, что результат очень далёк от планируемого. Но если мы хотим получить навыки, мы эти навыки и добиваемся. Мы, по большому счёту, и дрессируем ребёнка на то, чтобы он выполнял наши требования. Но это происходит до тех пор, пока мы сильны, пока наше влияние на ребёнка может подтверждаться через наш инструментарий. Но наступает момент, когда этот инструментарий перестаёт работать. И тогда мы удивляемся, что же тогда, что делать? Потому что ребёнок живёт своей жизнью, достаточно грустная ситуация.

Если есть ритуал, то наши усилия сводятся к минимуму. Мы один раз должны проговорить эту потешку, или этот стишок, или фразу, которая принята в виде ритуала у вас в семье.

По закону коммуникации, одно неверное воздействие на ребёнка вызывает сразу сопротивление, отдачу. Отдача пойдёт в виде поведения, которое либо провоцирует вас, либо демонстрирует, что «мне не нравится это, эта форма пробуждения». Дальше придётся вмешиваться в эту ситуацию, выстраивать дисциплину. Если есть ритуал, ничего не нужно. Поэтому ритуал необыкновенно важен, он снимет массу проблем в группах, в семье и вообще в воспитательном пространстве. Обязательно нужно учитывать, что ритуал, по большому счёту, объединяет детей и взрослых. То есть ритуал – это не то, что направлено непосредственно на ребёнка со стороны взрослого. Ритуал – это организация жизни всей семьи. И это значит, что ребёнок может точно так же подойти и разбудить папу. Или когда все садятся за стол, произносится одна какая-то ритуальная фраза, вплоть до того, что «приятного аппетита!». Но, до того как прозвучала эта фраза, никто не берёт ложку и никто не начинает есть. То есть ритуалы – это жёсткая, дисциплинирующая система последовательности действий. Произнесено – начали, не произнесено – не начали. Если ты «спасибо» не сказал – второго не будет. Это и есть воспитательное организующее пространство.

Кроме того, снимается много проблем с укладыванием ребёнка спать. Если посмотреть литературу, которая направлена на родителей детей раннего возраста, там вопросы только по поводу того, как укладывать спать, как накормить и как посадить на горшок. Но даже это легко решается через ритуалы. Очень жаль, что мы наших родителей не учим организовывать воспитательное пространство, а точнее, воспитательную систему, которая будет складываться из семейных ритуалов, внутрисемейной организации жизни.

Например, музыкальные занятия: каждое занятие обязательно начинается с общего приветствия. И есть чёткий такой ритуал окончания занятия – включается спокойная релаксационная музыка, все садятся на ковёр, выключается свет, зажигается свеча. Идёт лёгкое подведение всех итогов, что мы сегодня делали и чему учились, во что играли. Но всё зависит от усталости детей и от их возможностей. Если это начало года, это очень краткий момент, если это конец года, дольше, и в зависимости от возраста детей. Как итог они все вместе подходят и задувают эту свечу. Это очень любимое действо.

Если брать практические занятия, то, если на занятиях с ребёнком куда-то отправляешься, то необходимо обязательно вернуться. Если поехали на паровозике куда-то, то нельзя остаться на лужайке и тем самым завершить занятие. Каждый раз должен быть приход с лужайки, из королевства… возвращение. Нельзя, не вернувшись, всё завершить, иначе у ребёнка не произошло уклада завершённости. Обязательно каждое действо должно иметь своё окончание.

Подумайте о том, как превратить весь процесс работы с любым материалом в единый алгоритм, в единую традицию, в единый ритуал. Потому что не может быть ритуал уборки игрушек. Может быть ритуал, когда ты игрушку взял, с ней поиграл и потом убрал. То есть всегда должна быть завершённость.